Интернет-журнал дачника. Сад и огород своими руками

Скачать файл - все трое немцев. Прикольные истории про русских и немцев! Все трое немцев были из белгородского горизонта

Все трое немцев были из белградского гарнизона и прекрасно знали, что это могила Неизвестного солдата и что на случай артиллерийского обстрела у могилы и толстые и прочные стены. Это было по их мнению, хорошо, а все остальное их нисколько не интересовало. Так обстояло с немцами. Русские тоже рассматривали этот холм с домиком на вершине как прекрасный наблюдательный пункт, но наблюдательный пункт неприятельский и, следовательно, подлежащий обстрелу. Чудное какое-то, сроду такого не видал,- говорил командир батареи капитан Николаенко, в пятый раз внимательно рассматривая в бинокль могилу Неизвестного солдата. Ну как, подготовлены данные для ведения огня? Пристрелялись быстро, тремя снарядами. Два взрыли обрыв под самым парапетом, подняв целый фонтан земли. Третий ударил в парапет. В бинокль было видно, как полетели осколки камней. Но лейтенант Прудников, до этого долго и напряженно, словно что-то вспоминая, всматривавшийся в бинокль, вдруг полез в полевую сумку, вытащил из нее немецкий трофейный план Белграда и, положив его поверх своей двухверстки, стал торопливо водить по нему пальцем. Он несколько раз быстро посмотрел на план, на холм и снова на план и вдруг, решительно уткнув палец в какую-то наконец найденную им точку, поднял глаза на капитана:. Я все смотрел и сомневался. Я где-то на фотографии в книге видел. Вот она и на плане - могила Неизвестного солдата. Для Прудникова, когда-то до войны учившегося на историческом факультете МГУ, это открытие представлялось чрезвычайно важным. Но капитан Николаенко неожиданно для Прудникова не проявил никакой отзывчивости. Он ответил спокойно и даже несколько подозрительно:. Это ведь не просто могила. Это, как бы сказать, национальный памятник. Одного солдата, которого не опознали, похоронили вместо всех, в их честь, и теперь это для всей страны как память. Был он большой души человек, несмотря на грубость, любимец всей батареи и хороший артиллерист. Но, начав войну простым бойцом-наводчиком и дослужившись кровью и доблестью до капитана, в трудах и боях так и не успел он узнать многих вещей, которые, может, и следовало бы знать офицеру. Он имел слабое понятие об истории, если дело не шло о его прямых счетах с немцами, и о географии, если вопрос не касался населенного пункта, который надо взять. А что до могилы Неизвестного солдата, то он и вовсе слышал о ней в первый раз. Однако, хотя сейчас он не все понял в словах Прудникова, он своей солдатской душой почувствовал, что, должно быть, Прудников волнуется не зря и что речь идет о чем-то в самом деле стоящем. Николаенко с удовольствием почувствовал, что теперь действительно все ясно и можно принять по этому вопросу правильное решение. Какой же он неизвестный, когда он сербский и с немцами в ту войну воевал? В представленном для анализа тексте К. Симонов поднимает проблему исторической памяти. Человеческая цивилизация за время своего существования накопила немало опыта и знаний, а наша главная задача не растратить их, ведь история так многому может нас научить. Чтобы привлечь внимание читателя по этой проблеме, Константин Михайлович Симонов рассказывает нам о том, как люди относятся к историческому памятнику на войне. С одной стороны, немцы использовали могилу Неизвестного солдата как прочное прикрытие: Писатель указывает на то, что они не разрушили памятник, тем самым проявив уважение к памяти павших. Автор считает, что необходимо уважительно относиться к прошлому, к предкам и сохранять память о них. Я разделяю точку зрения Симонова по данной проблеме, так как убеждена, что без прошлого не бывает и будущего. Свое мнение могу подкрепить примерами из художественной литературы и жизни. Вы отправили работу на проверку эксперту. Укажите номер телефона на него придет СМС. Нет условий для постановки запятой - обстоятельство причины - не затопит ПОЧЕМУ? В СВЯЗИ с ЧЕМ? Можно отметить речевую ошибку Русский язык Русский язык. Он несколько раз быстро посмотрел на план, на холм и снова на план и вдруг, решительно уткнув палец в какую-то наконец найденную им точку, поднял глаза на капитана: Он ответил спокойно и даже несколько подозрительно: Симонов Константин Михайлович - советский прозаик, поэт, киносценарист. Войти через ВКонтакте Войти через Одноклассники. Ответьте на пару вопросов. Регистрируясь, даю согласие на передачу и обработку персональных данных. Скачать приложение из Google Play Скачать приложение из AppStore.

Симонов Константин Михайлович

Книга посетителей

Высокий, покрытый хвойным лесом холм, на котором похоронен Неизвестный солдат, виден почти с каждой улицы Белграда. Если у вас есть бинокль, то, несмотря на расстояние в пятнадцать километров, на самой вершине холма вы заметите какое-то квадратное возвышение. Это и есть могила Неизвестного солдата.

Если вы выедете из Белграда на восток по Пожаревацкой дороге, а потом свернете с нее налево, то по узкому асфальтированному шоссе вы скоро доедете до подножия холма и, огибая холм плавными поворотами, начнете подниматься к вершине между двумя сплошными рядами вековых сосен, подножия которых опутаны кустами волчьих ягод и папоротником.

Дорога выведет вас на гладкую асфальтированную площадку. Дальше вы не проедете. Прямо перед вами будет бесконечно подниматься вверх широкая лестница, сложенная из грубо обтесанного серого гранита. Вы будете долго идти по ней мимо серых парапетов с бронзовыми факелами, пока наконец не доберетесь до самой вершины.

Вы увидите большой гранитный квадрат, окаймленный мощным парапетом, и посредине квадрата наконец самую могилу - тоже тяжелую, квадратную, облицованную серым мрамором. Крышу ее с обеих сторон вместо колонн поддерживают на плечах восемь согбенных фигур плачущих женщин, изваянных из огромных кусков все того же серого мрамора.

Внутри вас поразит строгая простота могилы. Вровень с каменным полом, истертым бесчисленным множеством ног, вделана большая медная доска.

На доске вырезано всего несколько слов, самых простых, какие только можно себе представить:

ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ

А на мраморных стенах слева и справа вы увидите увядшие венки с выцветшими лентами, возложенные сюда в разные времена, искренне и неискренне, послами сорока государств.

Вот и все. А теперь выйдите наружу и с порога могилы посмотрите во все четыре стороны света. Быть может, вам еще раз в жизни (а это бывает в жизни много раз) покажется, что вы никогда не видели ничего красивее и величественнее.

На востоке вы увидите бесконечные леса и перелески с вьющимися между ними узкими лесными дорогами.

На юге вам откроются мягкие желто-зеленые очертания осенних холмов Сербии, зеленые пятна пастбищ, желтые полосы жнивья, красные квадратики сельских черепичных крыш и бесчисленные черные точки бредущих по холмам стад.

На западе вы увидите Белград, разбитый бомбардировками, искалеченный боями и все же прекрасный Белград, белеющий среди блеклой зелени увядающих садов и парков.

На севере вам бросится в глаза могучая серая лента бурного осеннего Дуная, а за ней тучные пастбища и черные поля Воеводина и Баната.

И только когда вы окинете отсюда взглядом все четыре стороны света, вы поймете, почему Неизвестный солдат похоронен именно здесь.

Он похоронен здесь потому, что отсюда простым глазом видна вся прекрасная сербская земля, все, что он любил и за что он умер.

Так выглядит могила Неизвестного солдата, о которой я рассказываю потому, что именно она будет местом действия моего рассказа.

Правда, в тот день, о котором пойдет речь, обе сражавшиеся стороны меньше всего интересовались историческим прошлым этого холма.

Для трех немецких артиллеристов, оставленных здесь передовыми наблюдателями, могила Неизвестного солдата была только лучшим на местности наблюдательным пунктом, с которого они, однако, уже дважды безуспешно запрашивали по радио разрешения уйти, потому что русские и югославы начинали все ближе подходить к холму.

Все трое немцев были из белградского гарнизона и прекрасно знали, что это могила Неизвестного солдата и что на случай артиллерийского обстрела у могилы и толстые и прочные стены. Это было по их мнению, хорошо, а все остальное их нисколько не интересовало. Так обстояло с немцами.

Русские тоже рассматривали этот холм с домиком на вершине как прекрасный наблюдательный пункт, но наблюдательный пункт неприятельский и, следовательно, подлежащий обстрелу.

Что это за жилое строение? Чудное какое-то, сроду такого не видал,говорил командир батареи капитан Николаенко, в пятый раз внимательно рассматривая в бинокль могилу Неизвестного солдата.- А немцы сидят там, это уж точно. Ну как, подготовлены данные для ведения огня?

Так точно! - отрапортовал стоявший рядом с капитаном командир взвода молоденький лейтенант Прудников.

Воспоминания о Терегаево М. Николаева

Предвоенная деревенька со скромным названием Терегаево насчитывала 133 жителя и была центральной усадьбой колхоза «Ленинский путь».

С приближением немцев мы приехали сюда из райцентра, а там остался отец в отряде самообороны. Если пришлось бы отходить, отец должен был придти за нами, чтобы ехать затем в сторону Новоржева, а возможно, и дальше. Но и десяти километров не удалось нам проехать: возвращались назад односельчане, выехавшие раньше, они сказали, что дорога перекрыта немецкими тачками.
Первые гитлеровцы появились в деревне па велосипедах, человек, восемь. Постояли на взгорке перед окнами наших соседей Волковых...

Спустя некоторое время в окно нашего дома с огорода тихо постучали. Отец открыл дверь и привел, видимо, хорошо знакомого ему человека. Мы с матерью вскоре отправились спать, бабушка забралась на печку, а у отца еще долго был разговор за ужином с ночным гостем. Тогда нам до этого как-то и дела не было и только после освобождения деревни нашими войсками, я спросил у отца, кто в ту ночь приходил к нам.

— Это заходил Янковский Михаил Ефимович, один из руководителей Сошихинского района, а шел он с товарищами в деревни Живоглядово и Гастены, навестить своих. Шли они от Сигорицких гор, где вели бой с немецким отрядом.
Отец до войны работал в советском аппарате. В ту ночь разговор с гостем был о многом.
— В партизаны взять тебя не можем: трое малых детей, узнают немцы — порешат всю семью. В общем, пока будешь у нас на связи, информировать обо всем.

Наш дом был крайним в деревне, как бы на отшибе. Зимой 1942—43 гг. поздними вечерами, обычно раз в неделю, к отцу на трёх-четырех подводах заезжали партизаны обогреться, узнать обстановку, выяснить, нет ли где в близлежащих деревнях немцев. Возглавлял продовольственный партизанский отряд чаще всего Петр Васильевич Алексеев из деревни Горшки. Его группа через нашу деревню долгой зимней ночью успевала съездить в деревни, расположенные по ту сторону реки Великой, за продуктами.
Наша деревня, несмотря на близость немецких гарнизонов в Воронцову, Казанах и Терехово-Самородском, была выгодно расположена— стояла на возвышенном месте, имела прикрытие со стороны окружающих ее более мелких деревень и хорошие возможности для отхода в Сигорицкие горы и в леса — Вышлевские и Ругодевские —соседнего Новоржевского района. Этим умело пользовался командир 3-й Ленинградской партизанской бригады А, В. Герман. Штаб бригады размещался обычно в нашей деревне, а полки — в окрестных деревнях.

Местные жители уже привыкли к тому, что как только.бригада уходила из наших деревень, а делалось это к вечеру, — на утро жди карателей.

Так получилось и в начале зимы 1943 года. После ухода партизан утром нагрянули немцы. Мать кормила нас завтраком, а отец унес в сооруженный под стогом сена на огороде погреб кое-какой провиант для партизан. Один из немцев заметил отца и при выходе его из погреба наставил на него автомат: «Хэнде хох!».

Мать увидела идущего мимо окошка отца с поднятыми руками, а за ним немца с приставленным к спине отца стволом автомата. Выбежала на улицу, попыталась втолковать, что это ее муж. Выбежали и мы, дети, обхватив отца руками. Но фашист упорно подталкивал его стволом автомата, произнося одно лишь словно: «Партизанен! Партизанен»!» Так все мы под дулом автомата и пришли в центр деревни, где к колхозному сараю уже было согнано немцами более пяти десятков односельчан, включая старых и малых.

Немецкий офицер подал команду карателям, и те стали из Общей группы выводить в отдельную группу мужчин, что были помоложе, а таких набралось не более полутора десятка. Остальных подогнали к двери сарая, пытаясь туда загнать.
В это время подошел второй отряд немцев из Воронцовского гарнизона. Между командирами отрядов сразу же произошел спор. Один настаивал на том, чтобы старых и малых с женщинами закрыть в сарае и, возможно, уничтожить в огне. У сарая уже стояли трое немцев с канистрой. Офицер же из Воронцовского гарнизона в споре часто повторял: «Нихт, киндер». В конце концов; переводчик из последнего отряда разъяснил, что взрослые мужчины пойдут в лагерь Терехово на строительные работы, а остальным можно будет разойтись по домам.

Все мы понимали, что, возможно, были на волоске от смерти. Спустя четверо суток ночью пришел домой отец: ему удалось сбежать из лагеря. Чтобы не попасть вновь к немцам в лапы, на том и на другом краю деревни установили постоянное дежурство. При приближении карателей к деревне все население уходило в леса и болота.

4 января 1944 года въехавшие в нашу деревню конные партизанские разведчики неожиданно на другом её краю встретились с карателями. Завязалась перестрелка. Партизаны сдерживали врага огнем, пока не ушли из деревни жители, а потом отошли и сами, В отместку немцы, сожгли четыре дома с надворной постройкой в Терегаеве и три в соседней деревне Парохнове.
А самая большая трагедия случилась несколько позже. Десятого января огненный смерч прошелся по каждой усадьбе. Было так. Отец дежурил на нашей окраине. Оставив за себя мать, отправился на другой кран деревни. Успел разглядеть ещё издали отряд карателей и быстро задворками бросился назад, махая руками, призывая оставшихся в деревне жителей уходить. Увидели в окошко мы бегущего отца. Он подхватил двух младших моих братьев, а мать — меня, и все побежали вместе с другими к Парохновской роще, до которой был всего километр. Густой ельник мог прикрыть бегущих, а набралось нас около трех десятков человек, старых и малых. Когда перешли на другой берег речки Вревки и стали подниматься по крутому склону к роще, услышали винтовочные и автоматные очереди. Было страшно, но все мы не изменили направления, только лес мог сохранить наши жизни.

Во второй половине дня добрались до деревни Панюшино, поднялись на самую вершину холма. Отсюда хорошо просматривалась наша деревня. И вскоре мы увидели, что сначала задымил, а потом сразу занялся огнем наш дом. За ним загорелась усадьба Волковых, наших соседей, Ильиных, огонь перекидывался и на другие дома! А потом заполыхала вся деревня...
На другой день около пополудни рискнули мужики пойти в сожженную деревню. Пошел и наш отец. Дома оставалась его старушка-мать Мавра Петрова. Она собиралась отсидеться в тайнике. В этом тайнике и нашел отец свою мать, позабывшую за собой закрыть вход и обгоревшую...

Каратели жестоко расправились с престарелыми людьми, не успевшими уйти. Петр Дмитриевич Сизов, 72-х лет, на краю деревни был застрелен из пистолета, Анастасия Ильина, пытавшаяся бежать, была убита выстрелами из пулемета. Прасковья Васильева, Домна Алексеева и Наталья Михайлова были отведены немцами па край деревни и расстреляны. Повезло Наталье Михайловой: она была только ранена и позднее рассказала о зверской расправе.

После освобождения района вновь возродилась на пепелищах наша деревня. Жизнь продолжается.


К озьму Крючкова когда-то в России знали многие.
Плакаты с его изображением висели в школах, выпускались даже открытки. Карикатуристы любили изображать его былинным русским богатырем, лихо разбирающимся с неуклюжими немцами. И он полностью заслужил свою славу.

Шёл август 1914 года. Боевые действия на фронтах первой мировой ещё только разворачивались. Разведывательная партия из четверых казаков 3-го Донского казачьего полка выехала на разведку в окрестностях города Сувалки. Во главе партии был поставлен и 24-летний приказный с хутора Нижне-Калмыкова станицы Усть-Хоперской Козьма Фирсович Крючков.

В 10 часов утра, направляясь от города Кальварии к имению Александрово, казаки наткнулись на немецкий разъезд 10-го конно-егерского полка. В его составе было 27 всадников. ДВАДЦАТЬ СЕМЬ! Во главе с офицерами. Немцы, обрадовавшись лёгкой добыче и решили взять в плен трех казаков. А казаки, к немалому удивлению фрицев, убегать не стали, а напротив, сами пошли в атаку на семикратно превосходящего и лучше вооруженного противника!

Козьма Крючков на своей резвой лошади обогнал товарищей и первым врезался в неприятельский отряд. Однако в самом начале боя, один из немцев рубанул ему саблей по пальцам и Крючков выронил винтовку. Казаки выехали без пик. Немцы же, вооружённые пиками, не давали казакам возможности достать их шашками. Два пруссака с пиками набросились на Крючкова, пытаясь выбить его из седла, но Крючков ухватился руками за неприятельские пики, рванул их к себе и сбросил обоих немцев с коней.

Затем, вооружившись трофейной пикой, Крючков снова бросился в бой. Подоспевшие остальные казаки на мгновение увидели Крючкова, окруженного пруссаками и размахивающего своей шашкой направо и налево. Один из казаков - Василий Астахов - увидел, как в этой свалке к Крючкову протискивается германский офицер. Выстрелом из винтовки на скаку Астахов убил вражеского офицера.

Участники того боя Козьма Крючков, Иван Щегольков и Василий Астахов

Из 27 немцев осталось в живых только трое - они убежали в лес, расположенный неподалёку от места схватки.

Крючков один уничтожил 11 немцев и сам получил 16 ран, одна из которых была огнестрельной. Конь Крючкова, имевший 11 ран, вынес потерявшего сознание хозяина с поля боя. Отлежав после боя пять суток в лазарете, Козьма Крючков вернулся в полк и получил отпуск на родину.

За этот подвиг приказный Козьма Крючков был удостоен звания Георгиевского кавалера, став, таким образом, первым георгиевским кавалером первой мировой.

Подвиг Козьмы Крючкова широко популяризировался официальной пропагандой, и вскоре донской казак стал народным героем.

Впоследствии Козьма Крючков получил ещё два креста и две георгиевских медали, а к концу войны дослужился до подхорунжего. После февральской революции Крючков был избран председателем полкового комитета, а после развала фронта вместе с полком вернулся на Дон.

Погиб Козьма Крючков 18 августа 1919 года в бою у деревни Лопуховка Саратовской губернии, сражаясь на стороне белых в составе 13-го Донского казачьего атамана Назарова полка. Козьма Фирсович Крючков был погребен на кладбище родного хутора. Естественно, после победы Великой Октябрьской революции о подвиге казака надолго забыли.... но теперь пора вспоминать.

Симонов Константин Михайлович

Высокий- покрытый хвойным лесом холм- на котором похоронен Неизвестный солдат- виден почти с каждой улицы Белграда. Если у вас есть бинокль- то- несмотря на расстояние в пятнадцать километров- на самой вершине холма вы заметите какое-то квадратное возвышение. Это и есть могила Неизвестного солдата.

Если вы выедете из Белграда на восток по Пожаревацкой дороге- а потом свернете с нее налево- то по узкому асфальтированному шоссе вы скоро доедете до подножия холма и- огибая холм плавными поворотами- начнете подниматься к вершине между двумя сплошными рядами вековых сосен- подножия которых опутаны кустами волчьих ягод и папоротником. ...

Дополнительная информация

  • Читать:
  • Скачать:

Случайный отрывок из книги:

Так выглядит могила Неизвестного солдата, о которой я рассказываю потому, что именно она будет местом действия моего рассказа.

Правда, в тот день, о котором пойдет речь, обе сражавшиеся стороны меньше всего интересовались историческим прошлым этого холма.

Для трех немецких артиллеристов, оставленных здесь передовыми наблюдателями, могила Неизвестного солдата была только лучшим на местности наблюдательным пунктом, с которого они, однако, уже дважды безуспешно запрашивали по радио разрешения уйти, потому что русские и югославы начинали все ближе подходить к холму.

Все трое немцев были из белградского гарнизона и прекрасно знали, что это могила Неизвестного солдата и что на случай артиллерийского обстрела у могилы и толстые и прочные стены. Это было по их мнению, хорошо, а все остальное их нисколько не интересовало. Так обстояло с немцами.

Русские тоже рассматривали этот холм с домиком на вершине как прекрасный наблюдательный пункт, но наблюдательный пункт неприятельский и, следовательно, подлежащий обстрелу.

Что это за жилое строение? Чудное какое-то, сроду такого не видал,говорил командир батареи капитан Николаенко, в пятый раз внимательно рассматривая в бинокль могилу Неизвестного солдата.- А немцы сидят там, это уж точно. Ну как, подготовлены данные для ведения огня?

Так точно! - отрапортовал стоявший рядом с капитаном командир взвода молоденький лейтенант Прудников.

Начинай пристрелку.

Пристрелялись быстро, тремя снарядами. Два взрыли обрыв под самым парапетом, подняв целый фонтан земли. Третий ударил в парапет. В бинокль было видно, как полетели осколки камней.

Ишь брызнуло!-сказал Николаенко.- Переходи на поражение.

Но лейтенант Прудников, до этого долго и напряженно, словно что-то вспоминая, всматривавшийся в бинокль, вдруг полез в полевую сумку, вытащил из нее немецкий трофейный план Белграда и, положив его поверх своей двухверстки, стал торопливо водить по нему пальцем.

В чем дело? - строго сказал Николаенко.- Нечего уточнять, все и так ясно.

Разрешите, одну минуту, товарищ капитан,- пробормотал Прудников.

Он несколько раз быстро посмотрел на план, на холм и снова на план и вдруг, решительно уткнув палец в какую-то наконец найденную им точку, поднял глаза на капитана:

А вы знаете, что это такое, товарищ капитан?

А все - и холм, и это жилое строение?

Это могила Неизвестного солдата. Я все смотрел и сомневался. Я где-то на фотографии в книге видел. Точно. Вот она и на плане - могила Неизвестного солдата.

Для Прудникова, когда-то до войны учившегося на историческом факультете МГУ, это открытие представлялось чрезвычайно важным. Но капитан Николаенко неожиданно для Прудникова не проявил никакой отзывчивости. Он ответил спокойно и даже несколько подозрительно.

Похожие публикации